Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Рон мерил шагами комнату от камина до окна. Его лицо осунулось, веснушки резко выделялись на мертвенно-бледной коже. Он то и дело порывался выйти в коридор, чтобы подняться наверх, но каждый раз останавливался, понимая, что его туда не пустят.

— Рон, пожалуйста, сядь, — тихо попросила Гермиона, не поднимая головы от книги. — Ты ничем не поможешь, если изведешь себя.

— Она там умирает, Гермиона! — сорвался Уизли, резко оборачиваясь. Его голос дрогнул от сдерживаемых слез. — Моя сестра гниет заживо, а мы просто сидим здесь!

Близнецы сидели на старом диване, плечом к плечу, и это было самое пугающее зрелище во всей комнате. Фред и Джордж, казалось, постарели на десять лет. Их обычная, бьющая через край энергия исчезла, оставив после себя лишь холодную, оцепенелую пустоту. Фред невидящим взглядом смотрел в мертвый камин, крутя в руках маленькую заколку Джинни, которую она обронила в прихожей перед тем злополучным выходом. Джордж сидел с закрытыми глазами, до побеления костяшек сцепив пальцы на коленях. Они не шутили. Они даже не переглядывались.

Гарри стоял в тени у дверного проема, прислонившись спиной к обоям. Он чувствовал себя так, словно его накрыло невидимым дементором. Перед глазами раз за разом вспыхивала картина: Лилит, перепачканная кровью, отбивает Джинни у гигантского монстра. Он вспоминал ее пустой, выжженный взгляд, когда она переступила порог дома, и то, как Сириус кричал, срывая голос. Гарри смотрел на разрушенных горем Уизли и чувствовал горькую, острую вину. Он — Избранный. Но в тот момент в лесу он был лишь зрителем, пока Лилит превращала себя в живой щит.

Этажом выше, за несколько минут до того, как войти к Лилит, Северус Снейп толкнул дверь в комнату Джинни.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным металлическим запахом крови и сладковатым ароматом разложения. Джинни лежала на кровати, выгнувшись в неестественной позе. Ее кожа приобрела пепельно-серый оттенок, а по шее и рукам, начиная от места укуса (куда попали брызги яда), расползалась паутина черных, пульсирующих вен. Она прерывисто дышала, с губ срывался влажный, нечеловеческий хрип.

Молли Уизли сидела на коленях у кровати, прижимаясь мокрым от слез лицом к холодной руке дочери. Артур стоял рядом, положив дрожащую ладонь на плечо жены. Он выглядел сломавшимся, раздавленным человеком.

— Отойдите, — резко скомандовал Снейп, стремительно пересекая комнату.

В его руках дымился деревянный кубок. Запах жженой плоти и гнилой листвы мгновенно заполнил спальню, заставив Артура рефлекторно поморщиться.

— Северус… — всхлипнула Молли, поднимая покрасневшие глаза. — Она совсем горячая… Яд добирается до сердца…

— Я сказал, отойдите, Молли, если хотите, чтобы ваша дочь дожила до рассвета, — ледяным тоном отрезал зельевар.

Артур мягко, но настойчиво оттянул жену назад. Снейп склонился над девочкой. Он знал, что антидот, сваренный на основе чудовищной крови Лилит и железы вожака, — это не лекарство. Это напалм, который должен выжечь заразу изнутри.

Одной рукой Снейп жестко зафиксировал подбородок Джинни, приоткрывая ей рот, а второй — влил ровно половину густого, черного зелья ей в горло, заставив рефлекторно сглотнуть.

Несколько секунд ничего не происходило.

А затем Джинни распахнула глаза.

Они были абсолютно черными.

Она издала жуткий, сдавленный крик, выгибаясь дугой так сильно, что затрещали пружины матраса. Молли закричала в голос, пытаясь броситься к дочери, но Артур удержал ее, обхватив поперек туловища.

— Держите ее! — рявкнул Снейп.

Тело Джинни забилось в дикой конвульсии. Зелье вступило в реакцию с ядом. Под пепельной кожей девочки словно вспыхнул огонь — черные вены вздулись, пульсируя с бешеной скоростью, а затем начали стремительно менять цвет. От черного к багровому, от багрового — к ярко-красному. Яд вожака пытался сопротивляться, но агрессивная алхимическая формула антидота буквально разрывала его на части.

Джинни хрипела, по ее лицу градом катился пот, смешиваясь со слезами. Из раны на ее плече с шипением повалил густой, едкий черный дым, запахло озоном и палеными волосами.

Борьба магии внутри ее кровеносной системы длилась ровно минуту, которая показалась родителям вечностью. Затем Джинни сделала резкий, глубокий вдох — как утопающий, вынырнувший на поверхность — и обмякла на подушках.

Чернота из ее вен ушла без следа. Кожа, хоть и оставалась бледной, потеряла пугающий мертвенный оттенок. Дыхание выровнялось, став тихим и размеренным. Жар спал.

Молли, вырвавшись из рук мужа, рухнула на кровать, рыдая в голос и покрывая поцелуями влажное лицо дочери. Артур опустился на стул, закрыв лицо дрожащими руками.

Снейп смотрел на них секунду, не выражая никаких эмоций. Он удостоверился, что пульс девочки стабилизировался, развернулся и, взмахнув полами черной мантии, бесшумно вышел из комнаты. В кубке оставалась вторая половина зелья. Он направился в спальню Лилит, где его уже ждал Альбус Дамблдор, чтобы завершить этот спектакль.

Пробуждение было похоже на всплытие со дна замерзшего океана. Сначала вернулась боль — тупая, пульсирующая в каждом нервном окончании, словно ее кости залили свинцом. Затем слух уловил мерное, тяжелое дыхание рядом с кроватью и знакомый запах шерсти. Астарот.

Лилит с трудом разлепила тяжелые веки. Полумрак чужой комнаты с высокими пыльными потолками резал глаза. Она попыталась сделать вдох, но сломанные ребра отозвались острой вспышкой агонии.

— Не двигайся, — раздался тихий, но властный голос.

В кресле у окна сидел Альбус Дамблдор, а чуть в стороне, опираясь плечом о деревянный стол, застыл Сириус Блэк. В его глазах плескались нескрываемая тревога, въевшаяся усталость и острая, въедливая вина. До того как Лилит пошевелилась, они вели тихий, вкрадчивый разговор полушепотом, но сразу умолкли, едва она разлепила глаза. Сириус бережно подался вперед, явно желая что-то сказать, но Дамблдор сдержал его легким жестом руки.

Профессор поднялся и подошел к кровати. Астарот глухо зарычал, но, повинуясь слабому движению пальцев Лилит, отступил на шаг.

Дамблдор достал палочку. Не произнося ни слова, он начал вычерчивать в воздухе сложные, древние руны. Золотистая, густая магия полилась из кончика палочки, впитываясь в грудную клетку Лилит. Жар, который сжигал ее внутренности последние несколько суток — последствия того,